22:39 

[Команда "А"] Not for the Glory

+Nea+
В шабашах и демонстрациях не участвую, оргии предпочитаю режиссировать (с)
Название: Not for the Glory
Автор: +Nea+
Пейринг/Персонажи: Ивахаши Генки, Джингуджи Юта, Киши Юта
Рейтинг: PG-13
Жанр: AU, ангст
Категория: джен, возможный преслэш
Примечания: очень ООС, немного мрачнота, Генки-центрик
Размер: мини (3 320 слов)
Саммари: Обычно Генки был трусом. Обычно он опускал голову и прятал лицо под длинной чёлкой, уходил от ответа, молчал и терпел, кусая губы. Но в тот момент внутри всколыхнулась какая-то непонятная, неведомая доселе волна упрямства и возмущения, заставившая с вызовом приподнять подбородок и чуть сощурить глаза, будто давая понять, что он не уступит.
От автора: Я хотела написать пейринговую Джигуиву и больше графических ужасов, но увы, что вышло, то вышло.

Они познакомились прямо в казарме: его привели утром, в самом конце завтрака, когда курсанты только-только начали подниматься со своих мест, чтобы унести грязную посуду. Генки заметил его краем глаза — стройную прямую фигуру в точно такой же, как у других, тёмно-серой форме, неслышной тенью следовавшую за сержантом — и только собирался спросить у Киши, не знает ли он, кто это, когда им всем велели встать.

— Это Джингуджи, — объявил сержант, и новенький чётко стукнул каблуками о пол, вытягиваясь в струнку и отдавая честь. — Его перевели из «Северо-Запада» и с сегодняшнего дня он будет тренироваться с вами. Эй, ты. Представься, как следует.

— Джингуджи Юта, — голос у новенького оказался звучный и чуть хрипловатый, а на узком вытянутом лице не отразилось ни единой эмоции. — Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

Он поклонился так небрежно, словно сделал кому-то большое одолжение, и Генки это не понравилось. Он пробыл здесь, в военной академии «Северо-Восток», уже почти год, и за это время перевидал многих. Самоуверенные и наглые почему-то попадались чаще всего, возможно, такая уж специфика их будущей профессии была, но всё же Генки видел и то, как некоторые из таких людей дорого платили за свою чрезмерную гордость. Джингуджи напоминал кое-кого из таких, и одного этого для Генки было достаточно, чтобы уяснить для себя одно: он не хочет, чтобы этот человек к нему приближался. Слишком уж много неприятных воспоминаний было связано с кем-то похожим, и не было ни малейшего желания пополнять их число.

Но когда Джингуджи выпрямлялся после поклона, то посмотрел Генки прямо в глаза. Это было просто совпадение, да и никто не мог подтвердить, что Джингуджи смотрел именно на него, но всё же Генки это почувствовал — взгляд, удерживающий его, изучающий, цепкий…

Он не отвёл глаза, сам не понимая, почему. Обычно Генки был трусом. Обычно он опускал голову и прятал лицо под длинной чёлкой, уходил от ответа, молчал и терпел, кусая губы. Но в тот момент внутри всколыхнулась какая-то непонятная, неведомая доселе волна упрямства и возмущения, заставившая с вызовом приподнять подбородок и чуть сощурить глаза, будто давая понять, что он не уступит.

Джингуджи уступил первым. Едва заметно усмехнулся кончиками длинного рта и кивнул, снова поворачиваясь к сержанту и разрывая их зрительный контакт, такой краткий и такой странный, как показалось Генки, для них обоих.

Джингуджи отвернулся, а Генки опустил голову, уставившись в свою тарелку и — выдохнул. Он не замечал, что задержал дыхание, до тех пор, пока не начал ощущать нехватку кислорода, и это его тоже удивило. Неужели он настолько сосредоточился на своём «противнике», что даже забыл о таких важных вещах, как дыхание?

— Ты в порядке? — Киши пихнул его локтем в бок и заглянул в лицо, с беспокойством хмуря густые брови. Генки коротко кивнул, но всё же его пальцы, сжавшие металлический край миски, отчего-то дрожали.

Строевая подготовка, начавшаяся сразу же после завтрака, помогла отвлечься и, казалось, напрочь выветрила странные, тревожащие мысли о новеньком из головы. Правда, Генки думал, что тот сразу же присоединится к ним, но нет, до самого конца дня они оставались всё тем же знакомым составом, словно утреннего происшествия не было и в помине. Единственное, что заставляло поверить в то, что он не уснул тогда за столом, были шепотки вокруг: другие кадеты вовсю сплетничали о Джингуджи, задаваясь вопросом, с чего вдруг его перевели к ним. Перевод из одной военной академии в другую по тем временам считался немыслимым и крайне прецедентным делом, тем более, что «Северо-Запад» считался более престижным местом, и «Северо-Восток» после него выглядел как ссылка и понижение. Но ни ссылка, ни понижение не бывали просто так, поэтому всем вокруг строили предположения, что же такого Джингуджи мог натворить.

Даже Киши, который обычно совершенно не интересовался окружающими людьми, дёрнул Генки за рукав.

— Как думаешь, этот Джингуджи может быть опасен? — шёпотом спросил он, и Генки только лишь небрежно пожал плечами в ответ.

— Даже если и так, не думаю, что ему будут интересны такие, как мы, — фыркнул он. — И это хорошо, потому что у меня нет ни малейшего желания иметь с ним дело.

— Да у меня тоже, — Киши демонстративно поёжился и задумчиво почесал лоб длинными пальцами. — Но всё же как-то не по себе.

Генки тоже было не по себе, но именно поэтому он не хотел слышать об этом. Думать об этом. Проще было сделать вид, что ничего не случилось, разве нет?

Но когда объявили отбой, проблема вернулась сама собой. Потому, что когда они все вернулись в казарму для сна, то там обнаружился Джингуджи.

Обживающий соседнюю с Генки койку.

— Кажется, мы будем соседями, — его тон, с которым он обратился к ним, по-прежнему был чуточку небрежным и до ужаса раздражающим. — Джингуджи Юта, надеюсь, мы подружимся. В одиночестве в таком месте ужасно скучно.

Джингуджи даже руку протянул, словно и правда хотел подружиться, но Генки почему-то ему не поверил. Поэтому и демонстративно прошёл мимо, бросив на койку влажное после душа полотенце. А вот Киши, предатель, руку новенькому всё же пожал, хоть и не без явной опаски, и представился даже. Генки почему-то это так возмутило, что он решил с другом не разговаривать как минимум до завтрака. Не хватало ещё, чтобы Киши попробовал притащить этого новенького в их «компанию», а кто его знает, вдруг он и правда попробует сделать это…

К счастью, пока что Киши явно не торопился заводить с Джингуджи дружбу, ибо на несколько его вопросов ответил кратким «Нам завтра вставать рано, извини, мы не привыкли болтать перед сном». «Хорошо, что это понимаешь», — ворчливо подумал Генки про себя, с головой укрываясь одеялом и поворачиваясь спиной к нежелательному соседу.

Некоторое время, уже после того, как выключили свет, он просто лежал, прислушиваясь к тому, как возится Киши на койке над ним, а потом уже почти погрузился в дремоту, когда услышал тихое:

— Эй, Киши-кун… а твой приятель что, всегда такой неразговорчивый?

С Генки разом весь сон слетел, и он против воли напрягся, стискивая в руке край одеяла. Да чего этот Джингуджи к нему пристал вообще?! Ещё и такое вопросы задаёт…

— Он хороший человек, — Генки уже и не ждал ответа друга, когда тот внезапно зашептал. — Но его очень трудно заставить переменить своё мнение.

Вопреки ожиданиям, Джингуджи промолчал, то ли обдумывая сказанное, то ли заснув в ожидании ответа, но сам Генки после этого ещё долго смотрел в темноту, злясь и думая.

Неужели он и правда настолько упрям? И зачем вообще новенькому так сильно им интересоваться?

* * *


Джингуджи влился в повседневную жизнь академии слишком быстро, пугающе быстро. Первую неделю шепотки продолжались, некоторые, особенно смелые, даже пытались спросить напрямую, у сержанта и у самого Джингуджи, но в ответ они получили лишь «Вас это не касается» от первого и «Как бы то ни было, всё это в прошлом» от второго. Генки только фыркал про себя: он уже давно привык, что в их маленьком замкнутом мирке, вынужденные находиться лишь в обществе друг друга, кадеты во многом совмещали в себе качества обоих полов (поэтому совершенно девчоночья любовь к сплетням у некоторых никого не удивляла), но всё же порой чрезмерный интерес людей к кому-то казался почти отвратительным. Хотя, может быть, всё дело было в том, что однажды объектом такого интереса был он сам.

И нет, дело было не в том, что Генки сочувствовал Джингуджи. Нет-нет. Разумеется, нет. Просто ему не нравились подобные вещи в принципе, вот и всё.

Он не разговаривал с Джингуджи, и тот вроде бы тоже, к счастью, не стремился к общению с ним. Потому, что зачем было лезть к странному тихоне, когда вокруг Джингуджи итак, словно по мановению волшебной палочки, всегда вертелось множество народу.

— Здорово, наверное, быть таким общительным и ладить со всеми, — услышал Генки как-то раз завистливый вздох одного из кадетов и, как бы ему не хотелось обратного, не смог с этим не согласиться. Нет, конечно, у самого Генки был Киши и ещё парочка достаточно близких людей, пусть даже и из другой группы. Но всё же порой ему было одиноко, настолько одиноко, что хотелось забиться в угол потемнее и плакать, пока слёзы не начнут есть глаза. А Джингуджи единственный из всех производил впечатление того, кто никогда не ведал по-настоящему этого самого одиночества.

И порой Генки хотелось спросить его, убедиться в том, что это так.

Но любое желание заговорить хоть о чём-нибудь быстро сходило на нет, потому что Джингуджи обходил Генки не только в общении.

— Повторишь ещё столько же раз, Ивахаши, — коротко командовал инструктор, неодобрительно наблюдая за его отжиманиями.

— Ивахаши, два лишних круга, — приказывал другой, когда Генки в очередной раз спотыкался во время бега и чуть не падал лицом в грязь.

— Если ты будешь кричать таким тоненьким, как у девчонки, голоском, тебя никто не услышит, — ругал его третий, и Генки только лишь опускал голову ниже, чувствуя, как жжёт его щёки.

И всегда в такие моменты Джингуджи теперь оказывался рядом, словно преследуя его. Словно наслаждаясь его позором.

Джингуджи Юта, результаты которого всегда были, чёрт побери, куда выше. И от этого собственные провалы становились для Генки куда невыносимее.

— Да не переживай ты так, — неловко пытался успокоить его Киши. — Ты далеко не самый худший, даже меня инструктора распекают куда чаще. А он всего лишь выпендрёжник.

«Да что ты понимаешь? — хотелось в сердцах бросить Генки. — Неважно, что есть те, кто хуже меня. Неважно, что Джингуджи выпендривается. Важно только то, что я не смог справиться с заданием так, как нужно, а значит, я недостаточно хорош!».

Но Киши был его другом, важным другом. Тем человеком, который всегда оказывался рядом и не лез в душу напролом, как большинство других. Поэтому Генки молчал, разве что раздражённо пихал Киши локтем или утаскивал самые вкусные кусочки с его тарелки в столовой. Киши в ответ на это только лишь вяло возмущался, а то и вовсе не реагировал, и Генки был ему за это безмерно благодарен.

Но, на самом деле, отдушина у него была, и не одна.

— Очень неплохо, Ивахаши, — сдержанно улыбался ему инструктор по стрельбе, когда Генки выбивал мишень почти полностью в яблочко. — А вот тебе, Джингуджи, следовало бы лучше прицелиться. Держи руку легче и чуть пониже.

— В этот раз победа за звеном Ивахаши, — Киши и Такахаши, бывшие в последнее время в одной команде с ним, когда это требовалось на занятиях, радостно хлопали его по плечам, а Генки лишь пытался подавить торжествующую улыбку и не смотреть, ни за что не смотреть на то, как Джингуджи разозлённо бьёт раскрытой ладонью по столу с импровизированной картой, поджимая свои и без того тонкие, кажущиеся бесцветными губы.

Генки и сам не заметил, как вся учёба для него превратилась во что-то наподобие одного бесконечного вызова, поединка один на один с Джингуджи и самим собой одновременно. Это было так странно, но необъяснимо приятно, что он, кажется, даже начал снова чувствовать какой-то вкус к жизни, хоть и думал, что полностью потерял его, когда пришёл сюда.

— Знаешь, а ты изменился, — как-то раз сказал ему Киши после того, как минут пять просто просидел напротив, подперев лицо длинной ладонью и глядя на Генки излишне пристально, так, что того даже начало это раздражать.

— И в чём же? — фыркнул Генки в ответ. На самом деле, он хотел ответить что-то вроде «Ничего подобного», но потом почему-то стало интересно. Киши порой выдавал очень интересные вещи, которые неведомо каким образом рождались в его голове.

— Даже и не знаю… — пальцы у Киши, которые он сейчас тоже были длинные, длинные и тонкие, и порой Генки даже чувствовал к этому нечто вроде зависти. Потому, что он сам похвастаться красивыми и ловкими руками. — Просто ты стал более живым, что ли. Стал сильнее тянуться вверх и, кажется, даже испытывать от этого удовольствие. И я очень этому рад.

Сказав это, он дружелюбно улыбнулся, но Генки только промолчал в ответ, нервно заправив за ухо отрастающую прядку. Это был один из моментов, когда ему искренне было жаль остриженной в первый же день зачисления сюда чёлки — под ней можно было спрятать глаза и выражение лица, с ней можно было почувствовать себя защищённым. Защищённым в те моменты, когда он пребывал в полнейшей растерянности.

— Джингуджи-кун так положительно на тебя воздействует, что это даже удивительно, — всё с той же дружелюбной улыбкой добавил Киши, и Генки тут же мстительно пнул его в лодыжку.

Потому, что чёрта с два он будет в чём-то обязан Джингуджи Юте.

Ни за что на свете.

А потом они закончили своё обучение. Два человека с абсолютно одинаковыми по баллам результатами.

Когда на церемонии им пришлось выйти вперёд и встать рядом, Генки разрывала смесь гордости и панического желания спрятаться от всех взглядов, направленных на него.

Джингуджи же выглядел отвратительно спокойным. И от этого Генки в очередной раз было только унизительней.

* * *


Так уж сложилось, что многие уже и не помнили, из-за чего началась та самая война. Нет, Война — её называли с большой буквы, точно из уважения или страха, скорее, второго, конечно, чем первого. Она шла уже больше шестидесяти лет, и потерь с обеих сторон было не счесть. И у противников не осталось уже ничего, никаких эмоций, кроме усталой, почти безразличной, на самом деле, неприязни друг к другу.

Генки понятия не имел, как шла подготовка солдат в неприятельском государстве (кажется, им рассказывали об этом на уроках, но именно такие уроки он часто пропускал мимо ушей), но прекрасно знал, что военные академии по всей стране создавались именно ради этого. Туда отправлялись, в основном, «отбросы» — беспризорники, малолетние преступники, дети из бедных семей и те, которые не могли справиться со стандартами «обычных» школ. Ну, конечно, были и те, кто искренне мечтал служить Родине, но таковых всегда насчитывались единицы. И, как говорили, они погибали первыми, когда оказывались на фронте.

Генки погибнуть не хотел. По крайней мере, быстро. И почему-то он надеялся на то, что на фронте будет как в академии — сначала им будут давать менее опасные задания, чтобы они освоились и научились применять полученные знания на практике, так сказать. Но в первый же день «реальной жизни», чуть ли не в первое мгновение после того, как он сошёл с грузовика, доставившего новобранцев на линию фронта, Генки понял: замкнутый мирок их академии, в котором они все были замкнуты на несколько лет, не имел с действительностью ничего общего.

Действительность была намного страшнее.

Тот участок боевых действий, на который их сослали, граничил с огромным болотом, зыбким и пахнущим всякой гадостью. По ночам, когда звуки артиллерийских орудий стихали, Генки казалось, что он слышит — гулкое кваканье лягушек и уханье болотной совы, хлюпанье тёмной воды и неслышный шорох расползающегося по болоту тумана.

Палатки новобранцев были как раз возле самой кромки, сделай два-три шага — и всё, провалишься по колено в жидкую грязь. Поэтому многие боялись, а самые пугливые даже шептались о том, что кто знает, какие там чудовища обитают в бездонных болотных пучинах.

Генки не боялся чудовищ. На самом деле, он предпочёл бы видеть во сне каких-нибудь монстров, а не пустые мёртвые глаза тех, кто ещё накануне плечом к плечу с ним шёл в бой, а потом — безвольно падал на грязную, изрытую взрывами землю.

Лучше монстры, чем постоянные мысли о том, что ты будешь следующим.

Каждый справлялся с этим страхом по своему. Например, Киши, который по-прежнему был с ним — случайная удача, которой Генки безмерно радовался, разумеется, исключительно про себя — ещё сильнее замкнулся в себе, напрочь лишившись своих глупых улыбок и не менее глупых шуточек. Теперь он стал молчаливым и собранным, почти механически выполняя все приказы, делая всё, что нужно и никогда, никогда ничего не обсуждая. Он казался безразличным ко всему, но по ночам Генки видел, как Киши до боли вцепляется пальцами в тощее одеяло, а его спина дрожит, словно от сдерживаемых рыданий.

Порой Генки хотелось просто обнять друга, молча, ничего не говоря, и дать понять, что это нормально — бояться, что Киши не один, но… это всё было излишне сентиментально. Излишне слащаво для их жестокого мира, где не стоило предаваться такой опасной роскоши, как привязанность к кому-либо.

По крайней мере, Генки пытался внушать себе это и думал, что у него получалось. Пока один человек вновь не вмешался в его жизнь, заставив некоторые вещи перевернуться с ног на голову.

Джингуджи тоже был тут — в другой палатке, в других войсках. Генки и Киши каждое утро занимали свои места у артиллерийских орудий, от которых на их руках оставались ожоги и крупные мозоли, а Джингуджи с кучкой других новеньких угодил в пехоту. Генки даже думать не хотел, каково это — самому идти навстречу своей смерти, смотреть прямо в лицо противника. Наверное, это было ещё страшнее, но спросить, поговорить об этом хоть с кем-то он просто не мог. Наверное, оттого, что на самом деле и не хотел знать.

За тот месяц, который они пробыли тут и за который они пока что смогли выжить, Генки видел Джингуджи лишь раз или два. Второй раз даже не то, чтобы видел — скорее, угадал в худой фигуре нежелательного знакомого, но Джингуджи просто молча прошёл мимо, поправляя ремень винтовки на плече, такой неожиданно взрослый, что Генки на мгновение вновь ощутил прежнюю зависть.

Ему не нравилось это чувство, поэтому он малодушно радовался тому, что они не встречались. Но порой Генки всё равно вспоминал Джингуджи, неизвестно почему, и это ощущение, в котором он не мог разобраться, вызывало раздражение.

— Просто ты ощущаешь с ним некоторое родство, ведь мы все учились вместе, — пожал плечами Киши, когда Генки осторожно поделился с ним этим. — Он одна из частичек, которые соединяют тебя с прежним, более счастливым миром.

Генки не был с этим согласен, но других вариантов всё равно не было. По крайней мере, в одном Киши был точно прав — Генки не хотелось, чтобы Джингуджи погиб. Каким бы раздражающим говнюком он ни был.

А потом всё случилось само собой.

Им пришлось отступать — противник совершил слишком решительный манёвр и сумел пробиться с правого фланга. В тот день рядом с Генки убило второго артиллериста — мужчину в возрасте под тридцать, весёлого и улыбчивого, всегда находившего в своём запасе пару шуток для разрядки обстановки. Пули впились в его лоб, и на щёку Генки шлёпнулась густая, тёмная капля крови, точно кто-то расплескал алую краску с кисти. Тогда он, кажется, даже завис, просто застыл на месте, невидяще уставившись перед собой, и кто знает, что было бы дальше. Скорее всего, шальной выстрел забрал бы и его жизнь тоже, но Киши просто схватил его за руку и дёрнул, возвращая к реальности.

— Не стой столбом! — буквально проорал он в самое лицо Генки, чтобы перекричать творившуюся вокруг какофонию. — Нам велели отступать на болота, бежим!

Генки ничего не ответил и просто позволил другу увлечь его за собой. Он не чувствовал под ногами земли, когда бежал, он вообще не чувствовал ног, настолько страх сковывал его. Это быо впервые. Впервые кто-то погиб настолько рядом с ним. Впервые…

Он запнулся за что-то — нет, за кого-то, с запоздалым ужасом осознал Генки, — и полетел на землю, зашипев от боли. Поднять голову и увидеть было страшно, он слишком боялся посмотреть на ещё один знакомый труп, слишком боялся… и лишь когда услышал тихий всхлип, только тогда решился.

Сначала Генки не узнал, просто не мог узнать в этом скорчившемся на земле человеке своего так называемого «соперника» по академии. Этот человек совсем не походил на него, но… всё же был им. Волосы Джингуджи отросли, и теперь неопрятно свисали вокруг его ставшего ещё более худым лица, одежда была порвана и перепачкана, а выражение…

Генки показалось, что он заглянул в зеркало, только не обычное, а искривлённое, зеркало наоборот. Джингуджи весь дрожал, и грязь на его щеках мешалась со слезами, текущими из широко распахнутых, полных невыразимого ужаса глаз. Казалось, это был совершенно другой человек, жалкий брат-близнец того вечно уверенного в себе и ненавидящего проигрывать Джингуджи. Что же случилось, подумал Генки ошалело, что должно было случиться, чтобы он, он стал таким?

Он сделал это бездумно, совершенно на автомате — просто протянул руки и прижал Джингуджи к себе, позволяя уткнуться мокрым лицом в его плечо и неловко поглаживая по дрожащей спине.

В первое мгновение Джингуджи замер, словно бы изумлённый подобным поведением, но потом вцепился в Генки так сильно, словно от этого зависела его жизнь. И почему-то это заставило страх самого Генки куда-то отступить, затаиться вне, точно засевший в засаде хищник.

Он не знал, сколько прошло времени прежде, чем Киши тронул его за плечо.

— Я понимаю, что обниматься приятно, но нас вот-вот найдёт неприятель, и мы будем покойниками, — взволнованно зашептал он сорванным голосом, и Джингуджи от этого звука вздрогнул и выпрямился. — Давайте уходить.

— Ты прав, — Генки поднялся, заставив подняться и Джингуджи, а потом бросил взгляд через плечо, на зыбкую гладь болота. Это был единственный путь, и он знал это. Они все знали.

— Нет… нет! — испуганно запротестовал Джингуджи, сильнее, до боли вцепившись в предплечье Генки. — Туда нельзя. Там же чудовища!

«Лучше чудовища, чем шальные пули», — подумал Генки, но вслух ничего не сказал. Только лишь кивком показал Киши поднять с земли брошенную Джингуджи винтовку. В конце концов, им понадобится что-то вроде палки.

А потом сделал шаг вперёд.

Удивительным образом, но Генки впервые не боялся.

Передаю Йоки очередь и в ожидании лета

@темы: Автор: +Nea+, Категория: джен, Команда "А", Размер: мини, Рейтинг: PG-13, Тур: 2, Юнит: Prince

Комментарии
2017-03-28 в 10:04 

Taiyou no Kame
Мурлыкающая кролепашка, плавающая в компотике в кастрюльке с котиками
Вот, знаешь... без отношений, таким преслэшем, оно очень даже органично смотрится.
Генки мне тут очень нравится. В принципе, наверное каким-то таким он и бывает без всего своего айдольского пафоса:lol:
И их негласное противостояние с Джином чудесно хД

Потому, что чёрта с два он будет в чём-то обязан Джингуджи Юте.

Ни за что на свете.

Милый ребёнок хД Упрямый милый ребёнок. А ведь Джин ему нравился, даже если Генки тому и завидовал)))

«Лучше чудовища, чем шальные пули», — подумал Генки, но вслух ничего не сказал. Только лишь кивком показал Киши поднять с земли брошенную Джингуджи винтовку. В конце концов, им понадобится что-то вроде палки.
А вот в этом моменте Генки кажется очень... взрослым. На самом деле это действительно так... не знаю, не странно, но то, как Генки вырос на этой войне, практически не изменившись. А Джин, такой вечно спокойный, оказался в панике и фактически сломлен собственным страхом. Хотя всем было страшно.

И вот эта война мне интересна. Мне интересно то, как они с этих болот выберутся. И как после такого изменятся отношения Генки и Джина. Потому что они просто не смогут как раньше. Даже Генки не сможет держать свою оборону.
А ещё вот у меня вопрос... эти чудовища реальны? В смысле, это не просто сказки, они на самом деле обитают на болотах? Вот просто правда интересно)))

Киши мне тоже понравился, хороший друг из него вышел, и вообще - у тебя классно характеры всех троих вышли:inlove:

Спасибо большое:heart:
А пейринг и ужасы ты можешь написать в продолжении хДД

2017-03-28 в 12:49 

+Nea+
В шабашах и демонстрациях не участвую, оргии предпочитаю режиссировать (с)
Taiyou no Kame, аввв, ты добралась!:heart:

Вот, знаешь... без отношений, таким преслэшем, оно очень даже органично смотрится.
Ну, на самом деле, я тоже думаю, что вышло не так уж и плохо. Я просто вечно переживаю, когда в очередной раз не могу реализовать идею так, как задумывала с самого начала))

Генки мне тут очень нравится. В принципе, наверное каким-то таким он и бывает без всего своего айдольского пафоса
Ну, каким-то таким я его вижу в "Принцах" и "Гамушарах", он довольно сильный ребёнок, и мне хотелось это показать. Потому, что таким он мне нравится тоже)

И их негласное противостояние с Джином чудесно хД
Потому, что они мне в принципе кажутся контрастными очень, а Генки ещё и по жизни цундере, так что... они просто обязаны были столкнуться лбами прежде, чем какую-то симпатию друг к другу почувствовать. И прежде, чем Джин бы сдался, гы)

А ведь Джин ему нравился, даже если Генки тому и завидовал)))
Конечно)) причём симпатия была взаимна, хе-хе.

А вот в этом моменте Генки кажется очень... взрослым. На самом деле это действительно так... не знаю, не странно, но то, как Генки вырос на этой войне, практически не изменившись. А Джин, такой вечно спокойный, оказался в панике и фактически сломлен собственным страхом. Хотя всем было страшно.
Хорошо, если это почувствовалось, правда. Я на это очень рассчитывала.
Просто Генки... у него много неприятного в прошлом было (я должна была об этом написать, но только сейчас сообразила, что не написала), и он привык отстраняться от окружающей недружелюбной реальности, уходить в себя, приспосабливаться молча. Это, кстати, я за ним и в каноне замечаю (что, конечно, не мешает ему истерить порой, но как бы тут реальность не для истерик просто хд). А Джин, он более... изначально счастливый человек, поэтому ему и сложнее. А ещё я за ним канонно замечала опять же чувствительность ко всему неприятному куда более сильную, чем у Генки. Так что вот и вышло так, как вышло.
А Киши между ними, кстати, золотая середина, но это так, к слову.

А ещё вот у меня вопрос... эти чудовища реальны? В смысле, это не просто сказки, они на самом деле обитают на болотах? Вот просто правда интересно)))
А вот я даже сама не знаю, правда это или нет... не могу определиться, чего мне хочется больше. Так что пусть пока что легенда останется легендой)

и вообще - у тебя классно характеры всех троих вышли
Уррр, спасибо, мне очень приятно:heart:хотя вообще, они все трое как-то очень легко у меня идут, не знаю почему.

А пейринг и ужасы ты можешь написать в продолжении хДД
Я подумаю об этом, потому что пока у меня идей нет:gigi:

2017-03-28 в 13:02 

Taiyou no Kame
Мурлыкающая кролепашка, плавающая в компотике в кастрюльке с котиками
+Nea+, причём симпатия была взаимна, хе-хе.
Со стороны Джина ты просто не показывала, так что эта симпатия где-то затерялась:lol: Но я не сомневаюсь, что взаимна) И, возможно, для Джина это даже не было противостоянием, а просто способом узнать Генки лучше Оо

я должна была об этом написать, но только сейчас сообразила, что не написала
Расскажешь потом?

что, конечно, не мешает ему истерить порой, но как бы тут реальность не для истерик просто хд
По обрезанной чёлке он скучал, так что в то время мог и поистерить/подуться хДДД

Так что пусть пока что легенда останется легендой)
Окей, пусть) Впрочем, даже люди иногда чудовища. И кто знает, что там может быть на болоте, что изменит их всех Оо Меня не туда понесло, угу хД

они все трое как-то очень легко у меня идут, не знаю почему.
О, это хорошо) Значит, пиши ещё:lol:

2017-03-28 в 13:15 

+Nea+
В шабашах и демонстрациях не участвую, оргии предпочитаю режиссировать (с)
Taiyou no Kame, И, возможно, для Джина это даже не было противостоянием, а просто способом узнать Генки лучше Оо
Да, Джин вообще вполне себе хорошо видит, какой Генки человек, поэтому не знает, с какой стороны зайти, чтоб не наступить на больную мозоль, и вместо этого наступает на гордость Генки, что, как ни странно, на самом деле сближает их, но процесс выходит долгим:lol:

Расскажешь потом?
Да, обязательно расскажу))

По обрезанной чёлке он скучал, так что в то время мог и поистерить/подуться хДДД
В то время - да, почти стопроцентно уверена, что истерил:lol: оно основано на реальных событиях, лол


Впрочем, даже люди иногда чудовища. И кто знает, что там может быть на болоте, что изменит их всех Оо Меня не туда понесло, угу хД
Нет, тебя очень даже хорошо и правильно унесло~

О, это хорошо) Значит, пиши ещё
Хааай:rotate:

   

Shiritori

главная